Мир изменился в одночасье. Небо полыхнуло алым, и на землю сошли те, кого в древних свитках называли «ангелами гнева». Их явление не было благословением. Огненные крылья испепеляли города, а взгляд обращал плоть в камень. Человечество, застигнутое врасплох, было отброшено в средневековье, выживая в тени руин и молясь, чтобы тварь, парящая над горизонтом, пролетела мимо. Среди пепла и отчаяния родился новый порядок — Церковь Очищения, которая объявила, что кара небесная — это плата за грехи. Её инквизиторы, вооруженные древними артефактами и фанатичной верой, охотятся на еретиков и тех, кто осмелился изучать природу врага. Но есть и другие — отчаянные смельчаки, собирающие обломки технологий прошлого, чтобы дать отпор. В этом аду живет Кэндзи, бывший студент-медик, потерявший семью в первый День гнева. Теперь он — полевой врач в отряде сопротивления, который каждый день штопает раны, нанесенные когтями и копьями, прекрасно понимая, что следующая битва может стать для него последней.
Однажды во время вылазки за припасами Кэндзи находит нечто, переворачивающее всё с ног на голову. В герметичном коконе, оставшемся от довоенной лаборатории, лежит девушка. Она не человек — её кровь светится золотом, а на спине угадываются зачатки крыльев. Но она не нападает. Она напугана, не помнит своего прошлого и называет себя просто «Люси». Кэндзи, вопреки приказу командира уничтожить аномалию, прячет её. Он понимает: Церковь Очищения объявила бы её исчадием ада и сожгла на костре, а военные ученые — препарировали бы живьём. Но Люси — ключ. Она чувствует приближение «ангелов» за минуты до их появления, а её прикосновение может затягивать раны, которые считались смертельными. Отряд сопротивления раскалывается: одни видят в ней оружие, способное переломить ход войны, другие — бомбу замедленного действия, которая привлечет к их убежищу самого сильного из врагов. Кэндзи оказывается между долгом врача, спасающего жизнь, и долгом солдата, обязанного защищать людей. Ему предстоит узнать, что День гнева был не наказанием, а лишь прелюдией к чему-то гораздо более страшному, и что Люси — не ошибка природы, а ответ на вопрос, который человечество боялось задать.
